26.02.2010 в 11:51
05-33. Артур | Айлендз | жена Артура (молодые). Измена через месяц после свадьбы. Застукивание Артуром. "От кого угодно ожидал, но только не от тебя, приятель".
1415 слов.
Балагур, шутник, весельчак, душа компании, обаятельный повеса и шаловливый молодой человек. Такое впечатление он производил со стороны. Старые матроны, вечные тетушки всем и сразу, не могли удержаться от искушения ущипнуть его за загорелую щеку и пригладить топорщившиеся волосы, а девушки хихикали от его комплиментов, словно никогда в жизни их не получали. Артур мог улыбнуться так, чтобы добыть все нужное одним этим движением. Старики млели от его пылкой жизни, ровесники – дружелюбно хлопали по плечу и готовы были через час после начала общения назвать его лучшим другом, малышня пищала и висла на нем гроздьями.
И только Айлендз видел Артура настоящего. Это была прерогатива, позволение и доверие со стороны Хеллсинга. Только Хью видел, насколько этот человек страшен на самом деле.
читать дальшеОтец Артура был слишком стар, чтобы успеть хоть раз поговорить с сыном по-настоящему. Рождение у Абрахама столь позднего ребенка было чудом и последним благословлением «Хеллсингу» - Алукард оставался на привязи, ребенка нужно было воспитать соответствующим образом.
Жесткий, прямой, несгибаемый, ужасающе жестокий человек с веселой улыбкой. Хью присутствовал при первом убийстве Артура – парнишка пятнадцати лет даже не дрогнул, взводя курок. «Все равно что по мишеням, только не солома, а кровь», - мрачно отшутился тогда Хеллсинг. Хью в это время рвало в углу.
И в то же время он притягивал к себе всех, на кого случайно смотрел. Животный лихорадочный магнетизм человека, который больше мертв, чем жив. Артур умел пугать и веселить тем, о чем не заговаривают в простом обществе. Артур не имел понятия о самых простых принятых вещах – никогда не звать Смерть, потому что она всегда где-то поблизости. Артур был покалечен своим детством и предначертанием еще в утробе матери, а потому Хью, всегда шедшему соседней тропой, было его безумно жалко.
Что ему уготовлено стать Рыцарем он знал от своего отца – предыдущего председателя. Кастовая система. Артур никогда не станет во главе Круглого Стола, но всегда будет управлять теми одиннадцатью, которые ходят у него на поводке. Совсем как он сам – у Алукарда. Хью пытался протягивать ему руку все время, что они были знакомы, но тот упорно отталкивал ее, запихивая руки в карманы и беспечно насвистывая, совсем не замечая, что дорога идет под откос. У Айлендза сжималось сердце: «Этот монстр доконает его», - с болью думал он. Алукард выжирал своего хозяина изнутри, выплевывая в каждом разговоре в живое сердце столько грязи, что любой уже давно умер бы. Кроме Хеллсинга. И потому Артур всегда говорил, что Хью – курица-наседка, а единственное его предназначение – кого-нибудь пожалеть. Что же, он был во многом прав.
Ее звали Элизабет, и она была восхитительно красива ровно настолько, насколько бедна. Хью видел Артура насквозь и его тонкий расчет – вечную благодарность от замарашки, вытащенной из булочной – в том числе. Сердце Председателя сжалось от боли и впервые – от брезгливости. Самой ужасной смертью он всегда считал скармливание живьем диким животным. Вот такого зверька, удивительного, нежного и большеглазого, втолкнули в клетку к зверю пострашнее льва.
На жену Артуру было наплевать – это он спокойно рассказал за бокалом бренди. Это договор – он обеспечивает ей достойную жизнь без забот, она его – наследником. Вот его он любить будет, а женщин было слишком много, чтобы на ком-то остановить свою привязанность. Хью проглотил слова о том, что Артур вообще никого в жизни не любил. Даже себя. Себя – ненавидел в первую очередь. Вопрос о том, зачем мучить невиновного, он тоже закусил на кончике языка.
Он стал невольно присматриваться к робкой девушке. Молодая, здоровая, в меру крепкая, в меру стройная. Удивительно тихая и болезненно замкнутая, впервые столкнувшись с Алукардом, она ушла в себя еще глубже. Хью прекрасно понимал ее – от вампира сэра Айлендза воротило по сию пору.
Он стал задерживаться на чай. Днем, пока Артур беспечно спал. Ему нравилось смотреть на ее руки – тонкие, но натруженные. Однажды он в шутку сказал, что хотел бы попробовать хлеб, который она пекла этими руками. Она бросила на него взгляд, а в следующий же свой визит он попробовал самые дивные ватрушки за всю свою жизнь. Он дал себе обещание – приходить к ней чаще. Как еще несчастной женщине коротать время до прихода мужа в спальню? О количестве попыток немедленно сделать ребенка Артур тоже рассказал.
Хью стал ей ближе всех и роднее всех. С родней Артур ей видеться не позволял – ему хватало ума выписывать старикам чеки, лишь бы удержать ненужные сплетни. Хотя Айлендз советовал ему не зверствовать – кто поверит бредням едва ли не столетних бабки и деда? Других родичей у Элизабет не было. «Бет», - поправлял Хью сам себя. Она попросила звать ее проще.
Месяц утек секундами через возбужденно бьющееся сердце, а Хью с ужасом понял, что никого и никогда так сильно не любил, как эту прекрасную запертую в золотой клетке с чудовищами женщину. Сердце еще долго не давало бы ему покоя, если бы она не поцеловала его первым. А дальше он просто не удержался.
Он понял только, что все происходило в их с Артуром спальне. Богатой до тошноты, помпезной, не в пример аскетичному кабинету. У Бет он явно был не первым, как и Артур, а может и кто-то до него. Однако Хью это волновало гораздо меньше, чем мягкость ее губ и налитое жаром тело под ним.
Они не успели.
Айлендз долгих счастливых полторы минуты не понимал, отчего Бет не шевелится, хотя еще секунду назад отвечала со всей страстью, на какую была способна. Стряхнул морок с головы – обернулся и сам застыл в идиотском положении. В шкафу мерно клацали вешалки, Артур подбирал себе галстук.
- Красный или синий? – будничным тоном спросил он, выбрав две вешалки. От страха и стыда у Хью даже слов не нашлось. – Простите, что вмешался, - лучезарно, самой светской улыбкой поприветствовал он. – А вы шустрите, дорогие мои. Супруга моя, вы просто очаровательны, - Элизабет, надевшая для свидания самые красивые чулки со швом, покраснела и нырнула за плечо Хью. – А ты повеса, друг мой, - в его смехе было что-то ужасающе грязное. – От кого угодно ожидал, только не от тебя, приятель. Воркуйте-воркуйте, у меня еще дела, - махнул он рукой и вышел, прикрыв осторожно дверь.
Полсекунды они смотрели друг другу в глаза, прежде чем невероятная сила растащила их по разные стороны кровати и швырнула к своим вещам. Так быстро Хью никогда не одевался, особенно если учесть, сколько времени уходило в среднем на каждую запонку. Бет шуршала юбками и не смотрела на него с упорством, достойным лучшего применения.
Он не появлялся в особняке почти неделю, прежде чем хоть как-то разобрался в собственных чувствах. Когда пересилил себя и набрался храбрости, чтобы посмотреть другу и любимой в глаза, глубоко вдохнул и постучался, столкнувшись взглядом со зловеще-веселым дворецким. Пащенок, явно все знает.
- Проходи, дружище, - приветственно махнул ему рукой Артур, - рад видеть тебя. Коньяк, бренди? – повернулся он к бару.
Хью был слишком взвинчен и слишком терзался чувством вины, чтобы беспечно болтать о котировках акций.
- Артур, по поводу произошедшего неделю назад. Я…
- Пустое, - Айлендз подавился своими извинениями и готовностью немедленно взять в жены Элизабет от той беспечности, которая скользнула в голосе друга. Безразличия. – Мне нет до этого дела.
- Но вы же…
- Хью, - протянул Артур, поигрывая кубиками льда. Мерзкий гремящий звук. – Ты мне друг, единственный друг за все эти годы. Ты один меня никогда не отталкивал и всегда готов был понять. Неужели ты думаешь, что какая-то булочница может встать между нами? Пользуйся на здоровье, - пожал он плечами.
Так было не впервые. Этот разговор. Артур действительно был очень ревнивым другом, но надежным, верным и готовым на любую дикость, если бы Хью только попросил. О такой дружбе можно было бы написать легенду, да вот только Айлендз был слишком скромен.
А сейчас у него с души свалился камень.
- Я так рад, что ты понял, - судорожно улыбнулся он, - я боялся, что ты… - бред. Как он может кого-то любить? Он может только чем-то обладать. Или кем-то. Его друг, его жена, его вампир – все его, весь мир.
- Ерунда какая, - улыбнулся Артур, вскрывая бутылку. Запахло пряно выдержанным алкоголем. – Я же говорю, что ты мой друг. Я не могу злиться на тебя из-за такой малости.
- Тогда, - сглотнул Хью, - тогда ты ведь не будешь возражать?
- Против чего? – с каким-то несвойственным вниманием Хью изучал марку на коньяке.
- Против нашей свадьбы с Элизабет, - выдохнул Председатель на одном дыхании. Сердце пропустило пару ударов, на душе заныло, и голова закружилась.
Хеллсинг элегантно откинулся в кресле и раскурил сигару. Заговорил, сплетая слова с дымом:
- Я с радостью был бы шафером на вашей свадьбе, но увы.
- Что? – отчего-то пересохло в горле. Моментально.
Артур посмотрел на него кристально честными голубыми глазами. С такими не лгут.
- Бедняжка Элизабет зачем-то спустилась в подвал к Алукарду. Разумеется, я накажу его, слуга совсем зарвался. Знаешь, кровь была похожа на этот бренди. Пей дружище, пей. А то ты что-то слишком бледен.
URL комментария